Зовите Ермолова! 1,2,3,4,5,6 Сезон

Ермолов всегда считал себя врачом, а не администратором. Ему нравилась простая, почти тихая жизнь практикующего специалиста: приём, диагноз, операция, благодарный взгляд пациента. В этом был смысл. Без лишней суеты и подковёрных игр.

Карьерные амбиции его не манили. Но однажды кабинет главврача открылся — и всё решилось без него. Ермолова назначили заместителем. Новость прозвучала как приговор. Отказаться он не мог. Слишком хорошо понимал, что за должностью стоит ответственность.

С первых дней он не стал играть в «своего парня». Правила — для всех. Опоздания — минус. Ошибки — разбор. Он требовал дисциплины и точности, потому что знал цену халатности.

Коллектив ворчал. Кто-то шептался в ординаторской, кто-то закатывал глаза. Ермолова начали называть жёстким, даже бездушным. Он слышал. Но не реагировал.

И результаты заговорили громче слухов. Операции стали проходить без сбоев. Статистика осложнений снизилась. Пациенты чаще писали благодарности, чем жалобы. Больница вырвалась вперёд по показателям.

Только вот атмосфера сгущалась. Для одних он стал примером и опорой. Для других — источником постоянного давления.

Ермолов понимал: быть хорошим врачом — одно. Быть руководителем — совсем другое. Здесь благодарных глаз меньше, а недовольных больше.

Иногда, задерживаясь вечером в пустом кабинете, он ловил себя на мысли, что скучает по прежней тишине операционной. Там всё было честнее. Здесь же каждый шаг — баланс между результатом и человеческими обидами.

И вопрос оставался открытым: можно ли сохранить уважение коллектива, не снижая планку?